Не претендую ни на объективность, ни на "знание материала".
Просто попробую объяснить, какие вопросы у меня возникают к г-ну Илларионову и почему.
Впервые я обратила на него внимание, еще до того, как он стал советником Путина по экономическим вопросам. Я была постоянным читателем газеты "Известия" и не могла не обратить внимания на периодически появляющиеся там его статьи с неизменной критикой Чубайса.
Я тогда не знала, что они - из "одной команды когда-то единомышленников" (у Гайдара в уже цитируемой книге 1996 года, как сейчас убедилась, Илларионов упомянут вскользь и в противу Глазьеву - государственнику - как более либерал. И все.
Но настойчивость, с какой он гнобил Чубайса, заставила меня его фамилию запомнить.
А когда он стал советником, я с удивлением начала вычитывать в его статьях критику курса Путина. Это мне тоже было непонятно. Если так "гласно несогласен" с шефом, почему все еще находишься у него в советниках. (Ругать Чубайса он при этом не перестал).
Потом он, наконец, из советников ушел и уехал в США.
И я его из виду потеряла.
И почти про него забыла.
Снова наткнулась на его фамилию в книжке Колесникова про Чубайса, откуда и узнала, что они начинали вместе, и что Илларионов стал непримиримым его оппонентом и даже такой оборот прочла "на дух не перенося главу РАО ЕЭС".
А поселившись в начале этого года на сайте Эха, я начала здесь с Илларионовым периодически сталкиваться.
Почти со всей его критикой Путина была согласна, но никак не могла понять, почему ни в одной речи, ни в одной статье он не мог не лягнуть Чубайса.
Прямо какая-то мания.
О чем бы речь не заходила, Чубайс всплывал тем или иным образом и всегда негативно. Просто злой гений. Или личный враг.
А в июле он сцепился с Пархоменко, ведущим пятничную программу "Суть событий".
Поводом опять же послужила реформа РАО ЕЭС и вышедшая по ней книга.
Пархоменко я, к тому времени, уже уважала.
Переписку их прочла. Уважения к Илларионову она мне не прибавила.
aillarionov.livejournal.com/6783.html?thread=10...
И вот не смогла сейчас найти, но помню точно, что в начале осени кто-то из мною уважаемых на Эхе рассказал про поведение Илларионова как раз в преддефолтовые дни (в которые, по Вашим словам, что-то не то сделал Гайдар).
Если описать, как я запомнила:
Илларионов рвался громко крикнуть "пожар" в переполненном кинозале.
Т.е. громогласно объявить о грозящем кризисе, что могло только ускорить его приход, в то время, как специалисты еще пытались что-то сделать.
Его уговаривали не совершать подобного поступка. И он пообещал. А на следующий день именно это и сделал.
Вот сейчас еще раз пролистала книжку про Чубайса и на одной странице нашла описание двух разных подходов к ситуации:
читать дальше1-й: «К тому же Чубайс никогда не переносил личные обиды на рабочие отношение. И наоборот, работа, за исключением нескольких случаев не влияла на ровные личные отношения. «До сих пор ощущаю чувство вины за то, что в тяжелейшее для Чубайса время – в конце 1995 года, когда он сам был на грани отставки и от него очень многие отвернулись, я по своим причинам, считая, что не уделяется достаточного внимания разработанным мною институциональным реформам в социальной сфере, подал заявление об уходе из членов Комиссии по экономической реформе, - вспоминает Михаил Дмитриев. - Он просто физически страдал, еле держался, едва говорил. Только тогда я понял, какой это был стресс для него. Незадолго до этого в «Известиях» вышла наша с Андреем Илларионовым статья с критиков политики Чубайса. История была сложная, но под статьей стояла моя подпись, и я не счел нужным оправдываться, просто подал заявление. «Вот так и надо, а статья-то зачем?» - сказал Чубайс. Этот инцидент совершенно не повлиял на нашу дальнейшую работу. Весной 1997 года, когда Чубайс еще работал в администрации президента, он предложил мне пост замминистра труда, чтобы продвигать трудовые реформы. Так он относился к рабочим возможностям человека, не обращая внимания на личные конфликты». Борис Минц вспоминает, что, разбираясь с рабочими вопросами, коллеги с Чубайсом ссорились и даже кричали друг на друга. Но в результате принималось какое-то одно решение. Оно и исполнялось.
2-й: «Однажды в 1993 году, когда мы с Андреем Илларионовым доказывали ему пагубность одной идеи, он дико наорал на нас. Возможно тогда и началась личная неприязнь Илларионова к Чубайсу», - вспоминает один из самых лояльных и близких лидеру реформаторов экономистов.

Если эта «на дух непереносимость» тянется с события 15-ти летней давности, то какой же мелочной должна быть душа у человека.
А то, что Чубайс – для Илларионова – красная тряпка для быка – могу засвидетельствовать долголетним наблюдением за его публикациями.