24 июля
Перенаселенное озеро. Брусничник в качестве пружинного матраса. Добрые самаритяне питерцы. Морошкино изобилие. Долгий проход порога Долгого. Грибной рай. Катания на втором каскаде. Немереные новые ощущения у третьего. Стоянка у Варацкого порога. Бартер с костромичами. Запретная ловля рыбы.
Перенаселенное озеро. Брусничник в качестве пружинного матраса. Добрые самаритяне питерцы. Морошкино изобилие. Долгий проход порога Долгого. Грибной рай. Катания на втором каскаде. Немереные новые ощущения у третьего. Стоянка у Варацкого порога. Бартер с костромичами. Запретная ловля рыбы.
Небольшое Кривое озеро оказалось на удивление населенным. На выходе из реки мы насчитали, как минимум, четыре занятые стоянки, и приткнуться, на первый взгляд, было некуда. Но гулять по озеру в поисках незанятой стоянки сил у нас не было. Традиционно подискутировав с экипажем катамарана, мы решили не притуляться к какому-либо лагерю, а основывать новую стоянку, хотя перед этим наша делегация уже побывала у одного из лагерей (питерцев) и получила разрешение на стоянку рядом с ними. Заодно народ выяснил, что питерцам встреча с рыбоохраной обошлась в 300 г спирта. Макс все же, видимо, был прав - с нас действительно пытались собрать пошлину водкой, но мы (к счастью) не поняли.
Ровного и расчищенного места под палатку вблизи найденного в отдалении от питерцев небольшого кострища не было вовсе. Я разыскала более менее свободное от деревьев и кустарников место подходящего размера, Сережа опять со мной согласился, и палатку поставили прямо на заросли брусничника и багульника. Столь мягкого ложа у нас еще не было – не каждая кровать в цивильной жизни предоставляет такой комфортабельный отдых.
Прямо у новой стоянки Ирина нашла три больших подосиновика, которых хватило на суп. А Макс нашел, как выяснилось, уже третью по счету пустую бутылку (в отличие от меня, собирающей пивные этикетки для оклейки туалета, Макс загромождает свою квартиру пустыми бутылками). Так он и таскал по Карелии рюкзак, набитый железными инструментами (включая тиски), камнями и пустыми бутылками. Оригинал.
Хорошенько поужинав, мы улеглись на свое шикарное ложе, решив, как всегда, встать пораньше.
Пораньше оказалось десятым часом утра. На соседних стоянках уже кипела жизнь, мимо проплывали каты и байды, а мы еще даже костер не разжигали. На завтрак народ затребовал манную кашу, которая получилась с пенками из подгоревшего сгущенного молока. Но меня великодушно простили.
После завтрака к питерцам отрядили ходоков, которые вернулись от них с большой коробкой сухарей. Не перевелись еще на земле добрые люди.
Собрав вещи, весь походный состав, за исключением меня, отправился на найденное Максом болото за морошкой. Отсутствовали они не более получаса, но меня за это время попытались съесть комары, и пришлось мне, впервые за весь поход, воспользоваться репеллентом. Зато потом, благоухая гвоздикой, я с любопытством наблюдала за попытками кровососов найти на мне не пахнущий и доступный кусочек тела. Ничего у них не вышло, а народ принес наполовину наполненный морошкой пятилитровый котелок. Сей момент увековечили для истории,
дособрались и отправились к Варацкому. Морошку прямо в котелке загрузили в байдарку.
Но до Варацкого через 4 км от озера нас ждал порог Долгий, состоящий из трех порогов.
Эти четыре км, как байда не сопротивлялась, пришлось тащить кат на буксире. (Ветер по-прежнему дул в морду.) Все дырки на байде накануне заклеили, сидеть в ней было непривычно сухо (но ненадолго). Погода стояла великолепная: солнце, тепло. Вокруг расстилались немереной красоты поля кувшинок, разбавленные лилиями.
Порог услышали издали. Зачалились на левом берегу для просмотра. Мы с Максом пошли вперед. Первый порог не понравился: слив узкий, с воды не виден, на выходе куча камней. Покачали головой – пожалуй, байду здесь стоит обнести. Каяк тоже. Пошли дальше. Перед вторым порогом узрели на прибрежной скале аборигена с самодельной удочкой. Макс с ним пообщался и узнал интересную подробность: за день до нашего прихода на первом пороге разодрало КНБэшку двушку, ее кое-как залатали, и она вернулась на Кривое озеро – на сем ее поход закончился. Данное сообщение только укрепило нас во мнении, что байду сюда пускать не следует. Посмотрели второй порог – понравился. Очень мощная струя, слив чистый, никаких камней на выходе, не порог, а конфетка. Я сразу решила, что это именно то, что мне нужно для прохода порога с Ириной.
Затем идет третий порог, проход у левого берега, в камни правого края слива воткнута длинная палка. Этот порог нам с Максом понравился еще меньше первого. Проход очень мелкий, очень узкий, явно Уже нашего двухметрового ката. Сначала струя идет резко влево, потом от камней идет резко вправо. Байде тут уж точно не развернуться, но и кат, пожалуй, придется в первый раз обносить. Почесав в затылке, пошли сообщать "приятные" новости народу.
По пути просмотра мы с Максом наткнулись на заросли подосиновиков. На одной полянке, метра два диаметром, я нашла (собственно и искать не надо было) 8 подосиновиков самого разного размера. За время прохождения катом двух порогов, после которых ему было велено причалиться к левому берегу и ждать нас, я нашла 24 гриба. Народ тоже времени не терял. В байду перед прохождением второго порога, в придачу к морошке, загрузили не менее 5 кг грибов.
Первый порог кат прошел классно, лишь слегка задев камень, и отправился ко второму порогу. Запечатлев проход ката, мы тоже туда пошли. Кат зачалился у левого берега после небольшой шиверы ниже второго порога, а мы принялись развлекаться.
Естественно, что никаких касок и спасов я надевать на себя не позволила – не тот порог. Сидеть мне опять пришлось сзади, т.к. Ирина привыкла сидеть на порогах спереди. Миша Сз все-таки очень переживал за свою уже один раз потопленную байду (от которой и остался-то всего лишь скелет), и все спрашивал – сможем ли мы выгрести поперек струи влево. Потом велел не мучиться и чалиться после порога справа (там была заводь) и ждать его, никуда с места не трогаясь. Мы обещали.
Особых ощущений я не испытала – ну немного побыстрее поехали, ну на волнах покачались, но ведь даже не замочило. Выгребли мы с Ириной вправо, зачалились и стали ждать, как было велено.
Миша Сз прошел этот порожек на каяке, вернул его Максу на левом берегу, Макс, в свою очередь, тоже покатался на порожке, а мы все сидели. Становилось скучно. Наши катамаранщики поднялись по левому берегу до нашей развлекаловки и, перекрикивая шум, стали пытать меня: где третий порог? Я помахала рукой вдаль за их местом причаливания и стала подбивать Ирину идти шиверу без Михаила, хотя бы до ката. Ирина боялась, что Мишу хватит инфаркт. Возможно, я бы ее и уговорила, но тут Миша Сз разделся и ринулся вплавь через струю к нам.
Покинув байдарку, собирающуюся плыть шиверу до ката, я пошла правым берегом вниз по течению. Идти было очень неудобно, никаких тропинок по этому берегу проложено не было. Поэтому я, в основном, смотрела под ноги. И лишь случайно глянув в сторону реки, вдруг с ужасом обнаружила, что между местом нашего зачаливания и катом из реки торчит палка. Т.е. наш доблестный кат проскочил тот самый порог, который должен был обходить посуху, и умудрился его не заметить! С воды же его абсолютно не было видно. Вот бы мы пошли "шиверу" вдвоем с Ириной! Крича нечто невразумительное, размахивая руками, я кинулась обратно.
Успела я вовремя, Ирина с Мишей только что закончили завязывать резиночки фартуков. Посовещавшись, решили уходить на левый берег на байде втроем, так как по правому берегу обносить ее было весьма сложно.
От места нашего зачаливания до торчащей палки было не больше 70 м.
Струя оказалась гораздо мощнее, чем мы рассчитывали, к тому же байда была перегружена мною. Нас развернуло задом по течению и понесло к порогу. Ирининых с Мишей сил явно не хватало, а я им ничем помочь не могла.
Это были мои первые острые ощущения за все время похода. Не скажу, что вся жизнь прошла перед глазами, но адреналина выделилось немерено.
Макс беспомощно наблюдал за нашим экстримом сверху по течению, Миша Сп и Сергей делали то же самое, только гораздо ниже. Помощи ждать было неоткуда.
На наше счастье, метров за 15 до порога байда наткнулась боком на большой камень, течением нас к нему прижало ровно посередине – возле меня. Казалось, что байдарка сейчас переломится. Напор струи на нос и корму был очень мощный, байду стало просто обкручивать вокруг камня. Миша Сз кинул мне весло, выпрыгнул из байды (воды было выше пояса) и сносимый потоком, осклизываясь босыми ногами по камням, начал тащить байду за корму вправо – подальше от порога. Я, со своей стороны, вылезя наполовину из-под фартуков, со всей силы отпихивалась от камня полным воды сапогом.
Совместными усилиями байду удалось отлепить от камня и потихоньку выползти из струи вправо. Наш ангел хранитель сработал качественно. Морошка и грибы тоже уцелели.
Все еще с дрожащими поджилками мы пошли с Ириной по правому берегу, а Миша Сз протащил байду вдоль него по воде.
Перевели дух. Кат перешел на наш берег, меня пересадили на него, Макс обошел порог слева, и мы пошли 4-х километровую шиверу.
Шли натужно, постоянно садились на камни, стаскивались, отпихивались. Макс поцарапал все днище, его периодически захлестывало, и он чалился для слива воды. Байда заработала две новые дырки. По выходе в спокойную воду меня в байдарку не взяли, оставили на кате, а сами периодически вычерпывали воду. Кат к байде все же привязался. Все это было как-то нерационально.
Долго плыли по извилистой реке с островами, постоянно сверяясь с картой, хотя доверия к ней давно уже не было. Перед каким-то островком мнения по поводу его обхода разделились. Макс прошел слева, как оказалось, по спокойной воде, а мы, еле успевши отвязаться от байды, влезли в какой-то минипорожек. Наконец, впереди услышали характерный шум и перед небольшой шиверкой, с которой порог Варацкий и начинается, зачалились к левому берегу.
Время было еще очень раннее – не более 16 часов. Порог нам было велено пройти до часа ночи, так что решили не торопиться.
На удобной стоянке метров за 100 от шиверки стояло два больших синих ката, и три мужичка явно разбирали лагерь. Палатки уже не было, костер еще слабо дымился. Поздоровались. Пообщались. Оказалось, что это группа из Костромы, на стоянку встали вчера после того, как на Долгом прорвали баллон (!) у одного из катов. Сегодня баллон заклеили, вещи перенесли, Варацкий будут проходить разгруженными. Позавидовали нашим грибам, удивились, что мы нашли их на Долгом.
Последующие часа полтора мы потратили на осмотр порога и наблюдение за прохождением его костромичами.
Порог впечатлил даже меня. Крупные глыбы камней, шурующая между ними, по ним (и даже сквозь них) белая вода.
Миша Сз признал, что такое байде пока не по силам, и ее придется обносить. Макс даже не рыпался. Кат решили тоже разгрузить и пустить без пассажира.
Костромичи, в отличие от нас, были вооружены тремя видеокамерами и обстоятельно, с трех разных точек снимали прохождение порога каждым катом. Первым шел двухместный кат. В бочке его покачало, немного развернуло, но, в общем, ничего особенного. Зато метров через сто он сел на камни и долго с них не слезал. Второй, четырехместный, с пятым пассажиром (крупной теткой – завхозом) посередине, сел на камни, еще не дойдя до бочки. В бочке кат здорово тряхануло, одну даму вышвырнуло из крепления, но она ухватилась за завхоза и тем спаслась. Комментирующие прохождение мужики просили нас быть снисходительными, ибо экипаж у них был не слишком опытным (знали бы они какой опыт у нас!).
Пока костромичи загружали свои каты для дальнейшего сплава, Мишу Сз откомандировали к ним с килограммом грибов для обмена на масло. Бартер прошел успешно, и торжествующий Миша принес почти пол-литра. Теперь наши грибы можно было пожарить (да еще с луком!).
Вначале решили просто пообедать перед порогом. Но погода стояла такая хорошая, стоянка была такая уютная, а кат все равно надо было разгружать, так что народ плюнул на приказ рыбоохраны и решил сегодня порог не ходить. На сегодня нам и Долгого порога для накопления новых ощущений хватило.
Расползлись по стоянке. Покупались, вымыли головы. Приготовили очередной
обедоужин.
Грибы пришлось жарить в два захода. Пюре к ним уже не было, но и макароны сошли. Сережа в очередной раз наелся досыта, и даже на завтрашний перекус осталось.
Семь бед – один ответ - на рыбоохрану плюнули окончательно и занялись рыбной ловлей. Вытащили около 40 штук плотвичек и окуньков. Жизнь стала совсем хорошая.
Запись из поминальничка: "23.40. Сидим, жрем грибы с макаронами, пьем водку. Палатка не поставлена, байда не заклеена".
25 июля
Немереный завтрак. Нас обгоняют Орел и Тверь. Дурной пример заразителен. Ура, кильнулись! Спасательные и поисковые работы. Удачная командировка Макса. Байду реанимировали. Вперед к Краснобыстрому. Нам возвращают нашу потерю. Живописный караван. Макс отказывается ходить пороги на байдарке.
Немереный завтрак. Нас обгоняют Орел и Тверь. Дурной пример заразителен. Ура, кильнулись! Спасательные и поисковые работы. Удачная командировка Макса. Байду реанимировали. Вперед к Краснобыстрому. Нам возвращают нашу потерю. Живописный караван. Макс отказывается ходить пороги на байдарке.
Палатку, конечно же, поставили, рыбу почистили, а байду решили клеить утром. Попрятав, во избежание неприятностей, рыбу и удочки под разными кустами, отправились спать. Встали поздно. Мой внутренний будильник из-за отсутствия ночи сломался окончательно.
Приготовили завтрак, после которого сил что-либо делать ни у кого не стало: гороховое пюре с тушенкой, три с половиной сковороды жареной рыбы, кисель из морошки. (Сережа наелся в четвертый раз). Лениво принялись собираться.
К концу наших сборов к стоянке прибыло сразу много различных плавсредств: катамаран, 2 КНБэшки, Таймень. Мы не сразу и разобрались – кто с кем и на чем. Кто-то был из Твери, кто-то из Орла. Вид у всех солидный, серьезный, не то, что у давешних костромичей. Особо они с нами и не общались, сразу побежали смотреть порог, а потом сразу начали прохождение.
Мы не стали суетиться и лезть вперед. Потихоньку перетаскивали шмотки к концу шиверы, заодно поглядывая на приготовления пришельцев.
Один мужик на Таймене, пройдя шиверку до порога, зачалился у первого островка и встал там как вкопанный. Первым пошел кат-двушка. Разновозрастный экипаж (видимо, отец с сыном) прошли порог играючи. Их даже не качнуло. Потом мужик обронил, что у него 27-милетний опыт хождения по порогам разных категорий сложностей, в том числе на Алтае, Кавказе и пр. Одна КНБэшка, после просмотра порога с левого берега, тоже пристала к островку и долго изучала порог оттуда: проход был вдоль этого острова, и порог оттуда просматривался лучше.
Мы уже устали ждать и совсем собрались идти за очередной порцией вещей, но, наконец, мужик решился. Впереди он посадил совсем молоденькую девчонку. КНБэшка отвалила от острова, прицелилась и легко пронзила бочку.
Девчонка выбежала к нам на скалу вся мокрая, светящаяся от счастья, и заверещала, что только такие пороги и стоит ходить. Я посмотрела на Мишу Сз и поняла, что зря мы еще не перетащили байдарку.
Мужик на Таймене, сев сзади, штурмовал порог в одиночку, и это у него получилось тоже легко и красиво. Вторую КНБэшку провели правой мелководной протокой за веревочку. Потом она перевернулась на шивере, но я этого не видела. А Сережа с Ириной помогали горемыке собирать расплывшиеся по шивере вещи.
А у нас на скале в это время шли дебаты. Миша Сз рвался в бой. Я пыталась отговорить его от этой авантюры. Макс, как обычно, устранился: байдарка Мишкина, его дело – идти или не идти. Сам же он свой каяк уже обнес.
В конце концов, Миша Сз сговорился с Мишей Сп, на кат взяли Ирину (я слишком поздно спохватилась, когда уже все было решено) и прохождение порога началось.
Тверь с Орлом давно уже удалились, а мы все ждали на скале, когда же наш кат появится из-за поворота. Потом нас осенило: Сережа завязывает веревочки. Завязывал он их очень долго, но, в конце, концов, разгруженный кат с Ириной посередине показался в начале шиверки. Там же, в начале, кат прицельно сел на камень, и наши порогоходцы долго ржали, вместо того, чтобы сниматься и идти дальше.
Саму бочку кат прошел, конечно же, не столь легко, как предыдущие, но и не хуже Костромы.
В бочке кат развернуло, накренило, но ребята выгребли и пошли вниз к нашим шмоткам.
Зачалившись, Миша Сп вернулся к нам. Они опять надели с Мишей Сз одинаковые авиационные спасы, и торжественно отправились к месту нашей бывшей стоянки. Вот только что "Morituri te salutant" не кричали.
Дальше надо было снимать видеокамерой. Две наши фотографии, запечатлевшие байду в бочке и байду после бочки, не смогли передать всей картины, полной красоты и трагизма.
Байда не стала чалиться к острову и смотреть с него порог. Ребята сразу смело пошли на штурм.
Но то ли скорости не хватило, то ли вошли они в бочку не под тем углом, но через секунду, когда они уже практически из бочки выходили, байду положило на бок.
Мне показалось, что стояли они на боку очень долго, и я даже успела подумать, что вот сейчас они откачнутся назад и вернутся в исходное положение. Но, вместо этого, байда перевернулась,
из нее посыпались Миши и еще "всяко разно", как говорят у нас в семье.
По шивере поплыли синие, голубые, оранжевые пятна (фартуки, сидушки, спасжилеты, которые зачем-то тоже были в байде).
Оба Миши, как мне показалось, сначала держались за перевернутую байду, потом ее бросили и поплыли к берегу. Дальше я уже ничего не видела, а при записи ключевых моментов меня поправили, что Миши не держались за байду, а пытались ее удержать. Так что дальше пишу с их слов.
Как только байдарку перевернуло, Миша Сз упустил свое весло и дернул за клапан спасжилета. Миша Сп спас пока не надувал, а весло держал. Они вцепились в края байды, пытаясь не дать ей уйти, но байда решила по-другому и попыталась на них наехать.
Когда ребят стало затягивать под байдарку, Миша Сп тоже дернул клапан своего спаса и, в свою очередь, упустил весло. Миша Сз, уже имея запас плавучести, успел-таки его весло поймать и метров через 30 уже выбрался на берег.
Бросив весло на берегу, он помчался по правому берегу за уплывающей байдаркой. Мишу Сп снесло дальше, в чем он обвинил раздувшийся спас. Выбравшись, в конце концов, тоже на правый берег, он помчался следом за байдой и Мишей Сз.
Байдарка же после того, как ребята от нее отстали, перевернулась в нормальное положение и шустро пошла по шивере к мосту, явно намереваясь дойти до Белого моря без нас. (Очень мы ей, по-видимому, надоели за время маршрута, только драли и клеили, драли и клеили.)
Не дойдя до моста метров 100, байдарка наткнулась на камень, перевернулась и встала. Тут до нее оба Миши и добрались.
А Сергей с Ириной, запечатлев знаменательное форсирование порога, побежали по левому берегу и успели с помощью "морковки" отловить один из проплывающих мимо спасжилетов. Сереге для этого пришлось влезть в воду в своих замечательных бахилах выше колен, которые, наполнившись водой, превратились в две раздутые трубы, почти пригвоздив его ко дну. Ирина его страховала.
Когда мы с Максом спустились к месту парковки байды, она все еще пребывала вверх дном, а оба Миши пытались ее перевернуть. После того как им это удалось, Серега попытался добросить до них "морковку", но веревка оказалась коротковатой, не хватало метров 15. Сергей пошел к кату за добавочной порцией веревки, а Миша Сз, переплыл основной поток и тоже направился к кату - за котелком – вычерпывать из байды воду. Назад он поплыл с котелком и "морковкой". Немного облегчив байду от воды, привязали к ней веревку и совместными усилиями вытащили беглянку на левый берег.
Теперь можно было посчитать раны и потери.
Миша Сз умудрился ссадить до крови коленку, не порвав при этом штанов.
Миша Сп отделался расцарапанным животом и сбитыми костяшками пальцев.
Других травм у них не было. Причем оба сказали, что хотя головой и не стучались, но наличие шлемов на голове во время барахтанья в потоке среди камней их очень порадовало. Все могло быть и хуже.
Байдарка же, понесшая весной на Калужке неимоверные потери, сейчас отделалась на удивление дешево: выбило несколько креплений, погнуло несколько ребер, и левый борт как будто прострочили из автомата. Всего насчитали 20 дырок.
Короче, всем крупно повезло. Такой порог мог бы перемолоть и Миш и байду.
С материальными потерями было хуже. Как байду ни разгружали, а все же барахла в ней оставалось много.
В результате, уплыли:
привезенные Мишей Сз чужие удочки и спиннинг;
два спас жилета;
Верочкин шлем;
две деревянные сидушки;
большой кусок полиэтилена;
два фартука;
одно весло.
Байдарку вытащили повыше и принялись разделывать на части. Нас с Ириной отправили через мост на правый берег на поиски чего-нибудь. Ирина пошла ниже моста, я пошла вверх - к порогу.
Ирине повезло больше. Она нашла оба фартука, обе сидушки и выяснила у рыбаков, что наш спас, скорее всего, подобрали прошедшие перед нами орловчане.
Я же полтора часа лазила по шивере почти по пояс в воде, старательно взбираясь на все подряд камушки для улучшения обзора, но ничего в воде не выглядела.
Мне даже удалось перебраться на второй после порога остров, напротив которого все и произошло. Но даже если весло там и было, то в стремнине его видно не было, а на мелководье его не выбросило.
Все что мне удалось найти, внимания не заслуживало: гриб, чужой поплавок и два куска чужих весел без лопастей, судя по наростам, пролежавшим на шивере много лет. Ну и, естественно, я подобрала спасенное Мишей весло.
Вернувшись в ремонтный участок, я узнала, что Макса отправили автостопом в ближайший магазин в Чупу или Плотину – на выбор. (В одну сторону от моста до Чупы было 14 км, в другую сторону - те же 14 км до Плотины.)
Скоро назад его не ждали, поэтому устроили перекус, решив, что Макс в цивилизации и сам поест. Приятной новостью оказалось то, что у Макса с собой была одна запасная лопасть, а Миша Сз тут же на берегу нашел еще одну, правда, изрядно покоцанную порогом и временем. Но в нашем положении выбирать не приходилось. Это было лучше, чем ничего.
Не успели мы доесть вторую баночку сома, как появился счастливый Макс, обвешанный сумками, раздувшимся "кенгуру" и 4-мя полутора литровыми бутылками пива. Это был фурор.
Мы тут же откупорили две бутылки и выпили за наше чудесное спасение, потом выпили оставшиеся две за удачливого Макса. Макс, гордый собой, поведал, как за совершенно бесплатно он съездил туда и обратно на синем микроавтобусе "Тойота". В Плотинном магазине он всех напугал, заявив, что у нас на Варацком утонула байдарка со всеми продуктами. Его пустили к прилавку без очереди, где он тут же затребовал сахара, шоколада, конфет, кефира (его не оказалось), масла и хлеба.
Народ совсем ошалел от такого набора продуктов, а продавщица все причитала, что Макс все это не унесет. Но Макса у крыльца ждала Тойота, поэтому трудностей он не боялся.
Уже выйдя на крыльцо, Макс вдруг вспомнил, что про пиво-то он и забыл, вернулся в магазин и затребовал еще и пива. Совсем обалдевшая продавщица сняла с витрины последнюю пол-литровую бутылочку, но Макс гордо ее отверг и потребовал 4 полутора литровых бутылок.
Продавщице пришлось идти за ними на склад. А очередь все это время покорно стояла и ждала. (Вид у Макса, конечно весьма оригинальный, но не настолько же. Мы отнесли эту покорность исключительно на счет незлобивости местного населения, обусловленной, вероятно, суровым климатом.)
Вскоре все 20 заплат были поставлены, ребра выправлены, весло сделано. Можно было отправляться, а время меж тем, приближалось к нашему любимому, ночному. Но, потеряв день на Варацком, мы могли вообще лишиться стоянки на море, о которой народ столько мечтал. Поэтому приняли решение идти до Краснобыстрого, сколько бы это времени ни заняло.
Меня снова посадили в байдарку, кат взяли на привязь и пошли в Варацкое озеро.
У входа в озеро маячила байда орловчан. Сидевший в ней парнишка показал нам свою стоянку, подтвердив, что наш спас выловлен ими, и нам его отдадут. Макс сплавал туда в каяке, опять привлек к себе всеобщее внимание, живописав ужасы нашего киляния. Орловчане уже готовились отходить ко сну и никак не могли взять в толк – зачем мы плывем куда-то на ночь глядя.
Меж тем погода начала портиться, по правому краю горизонта плавали дождевые тучи, и на нас изредка моросило. Поднялся ветер, и усилилось волнение, а мы все никак не могли найти выход из озера. Отвязав кат, байда не менее получаса рыскала между островами, заливами, пока, наконец, выход из заколдованного озера был найден.
К этому времени Макс сдох. Он устал плясать в своей коробчонке между волн, да еще после такого нервного дня.
Меня пересадили на кат, на мое место посадили Макса, а каяк привязали к кату сзади.
На реке ветер вдруг стал попутным. Сергей кинулся поднимать парус, который при каждом повороте бил меня своей поперечной палкой по голове. Кончилось тем, что я улеглась на рюкзаки и сама ловила парусом этот ветер, который то пропадал совсем, то вдруг налетал порывами, сгибающими нашу мачту в вопросительный знак, и вообще пытался вырвать ее с корнем.
Картину собой мы представляли живописнейшую: впереди тащится байда - двушка, мерно помахивая тремя веслами (Макс греб своим веслом), за ней на привязи идет кат с пытающимся оторваться и улететь парусом, а за катом на веревочке подпрыгивает на волнах маленький пустой каяк.
По пути к Краснобыстрому нам еще встретился милый порог Карешка. Прошли его в 23.00 ровно. Кат протащил за собой по порогу каяк, который даже не залило, что доказывает – пороги надо ходить умеючи.
А Макс впервые прошел порог на байдарке. Впечатлений получил немерено. "Чтоб я еще раз когда-нибудь сел в эту посудину. Она изгибается под тобой как червяк, того и гляди, развалится. То ли дел – каяк", - выкладывал он свои впечатления по прибытии на стоянку. Но до стоянки нам еще пришлось долго тащиться на привязи у байды. Я свернулась калачиком на рюкзаках и даже немного подремала (парус перед порогом спустили, а после порога ветра уже не было, ловить было нечего, и я оказалась не у дел).