"Потом вышла народная артистка. Не то чтобы очень старая, но довольно пожилая. "Потом вышла народная артистка. Не то чтобы очень старая, но довольно пожилая. Голые плечи ее были толсты и рыхлы, а шея в складках. Пышное платье казалось не пышным, а тесным. Однако лицо хорошо сохранилось и было очень красивым - лицо. Она улыбнулась, не разжимая четких губ. Кивнула пианисту....
В зале и до этого тихо было, а тут, когда она начала петь, стало еще тише. Воцарилась гробовая тишина. Нашло какое-то тягостное оцепенение. И не потому, что голос сразу завладел слухом. А потому, что голоса не было.
То есть он, конечно, был - голос, - но такой немощный, истонченный и хрупкий, что навряд ли его слышали в последних рядах. Она это чувствовала и пыталась петь громче, но тогда чистая паутинка голоса шершавела, обрастала хрипом. Высокие ноты холодили сердце: вот сейчас, сейчас сорвется....
Она допела не сорвавшись.
Вместе с нестройными хлопками вырвался, пронесся по залу вздох облегчения. Все вдруг закашляли, будто не ее горло, а их горла освободились от чудовищного напряжения.
Она посмотрела на пианиста и снова кивнула...
То была русская песня. Задорная, как перестук сапожек. Лукавая, как взгляд из-за плетня.
Она притоптывала в лад скороговорочке, поводила плечами и бедрами. Руки вспорхнули - платочек в одной. Брови взлетели, уголки губ усмешливо приподнялись...
А глаза оставались печальными и самой песни не было.
....
Слава богу, песня вся. Песня кончилася.
В зале заерзали. Загудели недоуменно. Кто-то чихнул - оглушительно, навзрыд, понарошке.
....
Сама народная артистка держалась мужественно, спокойно. Она непроницаемо улыбалась. Только глаза ее были полны тоски.
- Григ, "Песня Сольвейг"... - объявил аккомпаниатор.
Но Коле Бабушкину больше не хотелось слушать. Да и слушать-то нечего - одно огорчение. И он опять стал думать о деревне Лаптюге, где он родился.
....
.....
Зима пройдет.
И весна промелькнет,
И весна промелькнет...
Надо бы выкроить недельку и слетать туда в Лаптюгу. Или весной, когда Печора откроется, можно на пароходе.
Увянут все цветы,
Снегом их занесет,
Снегом их занесет...
Сейчас-то еще по зимнику можно добраться, на машине. Либо на почтовых аэросанях.
Но ты ко мне вернешься....
Николай поймал себя на том, что уже давно - и слухом и сердцем - прислушивался к ее голосу, к ее словам, к ее дыханию, к своему дыханию, к дыханию всего зала.
А дыхание это переменилось. Что-то вдруг изменилось в зале, пока он думал о Лаптюге. Сама тишина изменилась: она перестала быть тягостной, а стала сочувственной, глубокой и одухотворенной. Уже никто не чихал и не ерзал. Только слушали. И дышали....
Неужто всем оказалась так близка эта песня о непутевом парне, который давно уехал, и неизвестно, где его теперь черти носят; и когда он вернется - тоже неизвестно, может быть, совсем не вернется, пропадет; а тут его жди, высматривай, пока глаза не проглядишь, а годы идут и идут и уходят безвозвратно; уже и в волосах полно седины, и шея вон какая - вся в морщинах, и голоса почти не осталось....
Повсюду судьба
Пусть тебя хранит...
Ну, для такой песни-то песни и не надобно громкого голоса. Много ли голоса надо, чтобы петь-напевать, сидя в одиночестве, а за окнами, предположим, темно, ходит ветер-сиверко, и, предположим, тайга кругом, как в Лаптюге.
...
...ааа.
Как снежинка растаял последний звук - и капелькой повис на реснице у Ирины.
Николай сразу увидел эту капельку, потому что Ирина смахнуть не успела - вскочила с места. И еще многие повскакивали с мест. Взорвались аплодисменты, покатились лавиной. Взвился к потолку шальной девчачий визг. Позади яростно затопали ногами. Что-то невообразимое началось в зале.
....
А народная артистка склоняла голову и плавно оседала, расстилая подол платья, - умело и с достоинством. " (с)
Это была моя первая "виртуальная встреча" с Григом.
Детские впечатления - цепкие. На всю жизнь.
Книжку прочла задолго до того, как с "Пер Гюнтом" познакомилась.
И эта сценка в память запала именно из-за непонятности произошедшего.
И как же радостно было потом, услышав, узнать и понять.
Накатило
"Потом вышла народная артистка. Не то чтобы очень старая, но довольно пожилая.
Это была моя первая "виртуальная встреча" с Григом.
Детские впечатления - цепкие. На всю жизнь.
Книжку прочла задолго до того, как с "Пер Гюнтом" познакомилась.
И эта сценка в память запала именно из-за непонятности произошедшего.
И как же радостно было потом, услышав, узнать и понять.
Это была моя первая "виртуальная встреча" с Григом.
Детские впечатления - цепкие. На всю жизнь.
Книжку прочла задолго до того, как с "Пер Гюнтом" познакомилась.
И эта сценка в память запала именно из-за непонятности произошедшего.
И как же радостно было потом, услышав, узнать и понять.